Критический разбор определения Верховного Суда РФ
от 23 июня 2026 г. № 9-КГ26-6-К1 см.тут
1. Почему это определение заслуживает отдельного разбора
Определение Верховного Суда РФ от 23 июня 2026 г. № 9-КГ26-6-К1 на первый взгляд может показаться сравнительно узким спором о подержанном автомобиле. Однако сформулированная Судебной коллегией логика выходит далеко за пределы автомобильной тематики. Она затрагивает общий вопрос: способен ли гражданин стать потребителем в отношении вещи, если до него эта вещь находилась в коммерческом обороте и использовалась юридическим лицом в предпринимательской деятельности.
Именно в этом месте дело становится принципиальным. Если принять логику определения буквально, правовой статус последующего гражданина начинает зависеть не столько от цели его собственного приобретения и использования товара, сколько от «биографии» самой вещи. Для гарантийных товаров это способно иметь последствия для огромного вторичного рынка: автомобилей из корпоративных парков, лизинга, служебной техники, оборудования и иных вещей, которые после коммерческой эксплуатации переходят гражданам.
Проблема определения не в том, что Верховный Суд вообще обратился к истории переходов права собственности. Такая история действительно может иметь юридическое значение. Проблема в другом: из факта прежнего коммерческого использования вещи Суд вывел последствие, которое непосредственно из текста закона не следует, а промежуточные правовые звенья практически не исследовал.
2. Фабула: качество автомобиля оказалось не главным вопросом
Нынешний собственник приобрёл автомобиль Range Rover 2021 года выпуска у гражданина. На момент возникновения спора автомобиль находился в гарантийном периоде. Владелец неоднократно обращался к официальному дилеру за гарантийным ремонтом.
Нижестоящие суды исследовали качество автомобиля и пришли к выводам о наличии производственных дефектов. В деле была проведена судебная автотехническая экспертиза. Суды установили, что отдельные недостатки не были устранены либо проявились повторно после ремонта, и квалифицировали их как существенный недостаток по признаку повторности. Кроме того, была установлена невозможность использования автомобиля вследствие устранения различных неисправностей в совокупности 37 дней.
Для технически сложного товара эти обстоятельства имеют прямое значение по п. 1 ст. 18 Закона РФ «О защите прав потребителей»: после истечения 15 дней с момента передачи право на отказ от договора или замену сохраняется, в частности, при наличии существенного недостатка, нарушении сроков устранения недостатков либо невозможности использования товара более 30 дней в течение каждого года гарантийного срока вследствие неоднократного устранения различных недостатков.
Однако Верховный Суд не стал опровергать выводы о производственных дефектах, повторности недостатков или 37 днях невозможности эксплуатации. Он снял спор с другого уровня: по мнению Судебной коллегии, нынешний владелец вообще не обладал в рассматриваемом правоотношении правами потребителя.
3. Какой вопрос разрешил Верховный Суд — и какой должен был разрешить
Если убрать из дела фамилии, суммы и процессуальные подробности, вопрос, который фактически поставил перед собой Верховный Суд, можно сформулировать так:
возникают ли у гражданина права потребителя в отношении гарантийного автомобиля, если ранее этот автомобиль был приобретён и использовался юридическим лицом в предпринимательской деятельности, при том что это юридическое лицо не являлось профессиональным продавцом такого вида товаров?
Судебная коллегия дала на этот вопрос отрицательный ответ. Она проследила историю автомобиля до этапа его коммерческого использования юридическим лицом и именно из этого обстоятельства вывела отсутствие у последующего владельца прав потребителя.
Однако с точки зрения действующего Закона вопрос должен был быть поставлен иначе:
является ли нынешний владелец автомобиля потребителем применительно к спорному правоотношению, если он как гражданин приобрёл и использует автомобиль для личных, семейных, домашних и иных нужд, не связанных с предпринимательской деятельностью, автомобиль продолжает находиться в гарантийном периоде, а закон не предусматривает прекращения потребительских и гарантийных прав только вследствие того, что ранее этот товар использовался юридическим лицом в предпринимательской деятельности?
Различие между этими двумя формулировками принципиально.
В первом случае предметом анализа становится прошлое товара и статус прежнего владельца.
Во втором — статус нынешнего гражданина, цель приобретения и использования товара, а также существующее в отношении гарантийного товара обязательство.
Именно подмена второго вопроса первым во многом предопределила дальнейшую ошибочную логику определения.
4. Что говорит закон — без добавлений
4.1. Потребитель
Преамбула Закона РФ от 7 февраля 1992 г. № 2300-1 определяет потребителя как гражданина, имеющего намерение заказать или приобрести либо заказывающего, приобретающего или использующего товары исключительно для личных, семейных, домашних и иных нужд, не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности.
Конструкция определения проста: субъект — гражданин; цель приобретения или использования — непредпринимательская. В норме нет условия, что товар ранее никогда не мог быть объектом предпринимательского использования другим лицом. Нет в ней и правила, по которому коммерческое прошлое вещи навсегда исключает возможность последующего потребительского правоотношения.
4.2. Продавец
Та же преамбула определяет продавца как организацию независимо от её организационно-правовой формы, а также индивидуального предпринимателя, реализующих товары потребителям по договору купли-продажи.
Само установленное законом определение не содержит отдельного критерия «профессиональный продавец именно такого вида товаров». Безусловно, при квалификации конкретной сделки нельзя игнорировать ст. 492 ГК РФ, связывающую договор розничной купли-продажи с предпринимательской деятельностью продавца по продаже товаров в розницу. Но это уже требует полноценного анализа конкретной сделки, а не одной констатации: организация не была профессиональным продавцом автомобилей — значит потребительского отношения быть не могло.
4.3. Гарантия
Пункт 6 ст. 5 Закона определяет гарантийный срок как период, в течение которого при обнаружении в товаре недостатка изготовитель, продавец, уполномоченная организация или уполномоченный индивидуальный предприниматель, импортер обязаны удовлетворить предусмотренные законом требования потребителя.
Для рассматриваемого дела это не фон, а один из центральных юридических фактов: автомобиль находился в гарантийном периоде, а обращения нынешнего владельца принимались как гарантийные. Поэтому вопрос о том, сохранялось ли гарантийное обязательство после смены собственника и какие права оно давало последующему владельцу, должен был получить самостоятельный ответ.
5. Пленум № 17: сильнейший аргумент в пользу ВС — и его предел
Наиболее серьёзной опорой для позиции Верховного Суда является подп. «а» п. 3 постановления Пленума ВС РФ от 28 июня 2012 г. № 17. В нём разъяснено, что правами потребителя пользуется не только первоначальный покупатель, но и гражданин, который использует приобретённый вследствие таких отношений товар на законном основании, включая наследника и лицо, которому вещь была впоследствии отчуждена.
Фраза «приобретённый вследствие таких отношений» действительно позволяет поставить вопрос о происхождении потребительских прав. На этом этапе обращение ВС к цепочке переходов автомобиля нельзя считать ошибкой.
Но дальше Судебная коллегия делает дополнительный шаг: фактически превращает происхождение прав из потребительского отношения в требование непрерывной «потребительской цепочки» собственников. И вот именно этот шаг уже требует отдельной нормы либо убедительного толкования. Сам текст п. 3 Пленума такого условия прямо не формулирует.
6. Где ломается логика определения
Главная логическая конструкция ВС может быть сведена к трём ступеням:
— раньше автомобиль приобретался и использовался юридическим лицом в предпринимательской деятельности;
— это юридическое лицо не являлось профессиональным продавцом автомобилей;
— следовательно, нынешний гражданин не обладает правами потребителя.
Первые два обстоятельства могут быть фактами. Но третий вывод не является их автоматическим юридическим следствием. Между ними отсутствует необходимое промежуточное звено: норма, согласно которой коммерческое использование вещи прежним собственником исключает последующее возникновение потребительских прав у другого гражданина.
Именно здесь характеристика прежнего субъекта незаметно превращается в характеристику самой вещи. Автомобиль получает своеобразную «правовую биографию»: если когда-то он был коммерческим активом, это прошлое начинает определять статус всех последующих владельцев. Но Закон о защите прав потребителей определяет потребителя через лицо и цель использования, а не через происхождение товара.
7. Главная формула ошибки: закон одновременно расширили и сузили
7.1. Расширили там, где этого не позволяет текст
Верховный Суд придал самостоятельное значение тому, что промежуточное юридическое лицо не являлось организацией, профессионально осуществляющей продажу транспортных средств. Тем самым в анализ был введён дополнительный критерий профессионализма именно применительно к конкретному виду товара.
Такой подход потенциально опасен. Из него можно вывести, что организация, продающая гражданину принадлежащее ей имущество вне своего основного товарного бизнеса, автоматически оказывается за пределами потребительского регулирования. Между тем для подобного вывода необходимо исследовать не вывеску и не основной ОКВЭД, а правовую природу конкретной сделки и системно сопоставить ЗоЗПП со ст. 492 ГК РФ.
В рассматриваемом определении такой анализ не проведён. Критерий «не профессиональный продавец автомобилей» появляется как готовая юридическая предпосылка.
7.2. Сузили там, где закон прямо говорит шире
Одновременно эта Судебная коллегия сузила установленное законом понятие потребителя. Закон прямо относит к потребителю гражданина, который приобретает или использует товар для личных, семейных, домашних и иных нужд, не связанных с предпринимательской деятельностью. Без дополнительных условий. В данном деле к этому определению был добавлен отрицательный фильтр, которого в Законе нет: последующий гражданин фактически лишён потребительского статуса из-за того, что прежний владелец использовал ту же вещь коммерчески.
Здесь речь идёт не просто о расхождении с прежней судебной практикой. Возникает более серьёзная проблема: судебное толкование создаёт исключение из прямой нормы закона. Законодатель не_ставил статус потребителя в зависимость ни от количества предыдущих собственников, ни от целей, для которых товар использовался ими, ни от наличия в цепочке юридического лица. Следовательно, такое ограничение не может появиться в результате судебного толкования как дополнительное условие, отсутствующее в самой норме.
Иными словами, там, где закон определяет статус конкретного гражданина через цель его поведения, ВС перенёс центр тяжести на прошлое товара. Это не просто узкое прочтение нормы; это изменение самой точки, к которой закон привязывает статус потребителя.
8. Пропущенное звено: продажа юридическим лицом гражданину
Даже если согласиться, что этап лизинга и коммерческой эксплуатации не был потребительским, это ещё не отвечает на вопрос о последующем обороте автомобиля. В цепочке был этап продажи автомобиля юридическим лицом гражданину.
Именно здесь следовало выяснить: для каких целей гражданин приобретал автомобиль; какова правовая природа этой конкретной продажи; могла ли она породить новое потребительское отношение; какое значение для этой квалификации имеют ЗоЗПП и ст. 492 ГК РФ.
Вместо этого определение фактически переносит непотребительский характер раннего этапа на всю дальнейшую цепочку. То есть вопрос «могло ли потребительское отношение возникнуть позднее?» остаётся без полноценного ответа.
9. Гарантия — “право первой ночи”.
Особенно заметен дефект определения при обращении к институту гарантии. Что такое гарантия — обязательство в отношении товара или привилегия первого покупателя?
Автомобиль находился в сравнительно небольшом сроке эксплуатации и в гарантийном периоде. Уже Нынешний владелец неоднократно обращался к официальному дилеру, и автомобиль принимался на гарантийные работы.
Пункт 6 ст. 5 Закона РФ «О защите прав потребителей» определяет гарантийный срок как период, в течение которого при обнаружении недостатка изготовитель, продавец, уполномоченная организация или уполномоченный индивидуальный предприниматель, импортер обязаны удовлетворять предусмотренные законом требования потребителя. При этом сам Закон определяет потребителя не только как гражданина, приобретающего товар, но и как гражданина, использующего его для личных, семейных, домашних и иных нужд, не связанных с предпринимательской деятельностью.
Ни одна из этих норм не устанавливает, что гарантийная защита является персональной привилегией первого покупателя и прекращается либо утрачивает своё значение для последующего гражданина только вследствие смены собственника или прежнего коммерческого использования товара. Поэтому предложенная Верховным Судом конструкция фактически приводит к парадоксу: гарантия на товар продолжает действовать, но гражданин, законно владеющий этим гарантийным товаром и использующий его для личных нужд, оказывается лишён предусмотренного Законом потребительского механизма защиты.
Получается весьма своеобразная гарантия: на товар она ещё есть, официальный дилер принимает его на гарантийный ремонт, но для последующего владельца её правовое содержание внезапно становится неполным. Это уже не просто отступление от прежней судебной практики — это результат, для которого в тексте Закона отсутствует норма, связывающая гарантию исключительно с первым покупателем.
Прежний подход Верховного Суда, в том числе отражённый в Обзоре судебной практики № 2 за 2017 год, исходил из обратного: гражданин, использующий для личных нужд товар, который был впоследствии отчуждён ему другим гражданином, может пользоваться правами потребителя. Эта практика важна как подтверждение устойчивого понимания закона, но первична здесь всё же сама норма: именно Закон не содержит придуманного в рассматриваемом определении ограничения.
10. «Юридический изъян», о котором покупателю никто не обязан сообщать
Из предложенной Судебной коллегией конструкции возникает ещё одна внутренняя коллизия.
Если прежнее коммерческое использование товара и статус предыдущего продавца способны впоследствии лишить гражданина потребительской защиты, то такая «биография» товара превращается в обстоятельство, имеющее для покупателя принципиальное значение. Но Верховный Суд не указал, кто, когда и в какой форме обязан сообщить покупателю об этом обстоятельстве до заключения сделки.
Статьи 8 и 10 Закона РФ «О защите прав потребителей» закрепляют право потребителя на необходимую и достоверную информацию о товаре и обязанность продавца своевременно предоставить информацию, обеспечивающую возможность правильного выбора. Пункт 2 ст. 10 специально требует сообщать, в частности, о том, что товар был в употреблении или в нём устранялся недостаток.
Однако по логике рассматриваемого определения именно в ситуации, когда продавец признаётся не «профессиональным» продавцом соответствующего вида товара и отношения выводятся за пределы Закона о защите прав потребителей, вместе с потребительским режимом отпадают и специальные информационные обязанности, предусмотренные этим Законом. Суд при этом не назвал никакого альтернативного правового механизма, который обязывал бы раскрыть покупателю придуманное самим Судом обстоятельство — потенциальную утрату потребительской защиты вследствие прошлой истории товара.
Возникает замкнутый круг: гражданину необходимо заранее знать факт, от которого, по версии Верховного Суда, зависит наличие у него потребительских прав, но специальная обязанность сообщить ему этот факт существует именно в рамках того потребительского правоотношения, существование которого затем может быть поставлено под сомнение.
Никакой предусмотренной законом маркировки вроде «внимание: товар ранее принадлежал юридическому лицу, не являвшемуся профессиональным продавцом этого вида товара, поэтому ваши права по Закону о защите прав потребителей могут не возникнуть» не существует. Обычный покупатель также не обязан проводить правовую и хозяйственную экспертизу всех предыдущих собственников, устанавливая виды их деятельности и предполагая, как будущий суд оценит каждое звено цепочки.
В результате эта Судебная коллегия сформировала отсутствующее в Законе, дополнительное ограничение, -скрытое ограничение: покупатель объективно может узнать о нём уже после нарушения своего права, когда ответчик предъявит историю прежних собственников как основание для отказа.
Для недобросовестного оборота это делает предложенную конструкцию особенно удобной. Тут эта судебная коллегия явно потакает барыгам.
11. Существенный недостаток и 37 дней: обстоятельства, которые исчезли из дела одним движением
Нижестоящие суды установили юридически значимые обстоятельства по ст. 18 ЗоЗПП: производственные дефекты, повторность недостатков и невозможность использования автомобиля в совокупности 37 дней. Эти выводы Верховный Суд не опроверг.
Вместо этого им было отказано в юридическом значении через предварительный вывод об отсутствии потребительского статуса. Поэтому вся конструкция определения держится на одном ключевом основании. Если оно нормативно и логически дефектно, то и последующее «обнуление» обстоятельств качества товара оказывается необоснованным.
12. Откуда пришла эта конструкция
Из материалов дела и официальной информации следует, что исходный тезис о неприменимости потребительского законодательства из-за коммерческого прошлого автомобиля был предложен ответчиком в кассационной жалобе. Верховный Суд эту рамку воспринял и развил.
Это важное наблюдение, но не оправдание результата. Сторона процесса вправе предлагать суду любое толкование. Суд же обязан проверить его по закону. В данном случае довод стороны оказался настолько привлекательным, что Судебная коллегия фактически построила вокруг него новую конструкцию, не проверив до конца все необходимые промежуточные звенья.
13. Как следовало рассуждать
Корректная последовательность анализа должна была быть иной:
— установить цель приобретения и использования автомобиля нынешним владельцем;
— определить правовой статус лица, к которому предъявлены требования;
— установить наличие, содержание и срок действия гарантийного обязательства;
— определить, распространялось ли гарантийное обязательство на последующего владельца;
— установить, существовала ли обязанность раскрыть покупателю обстоятельства прежнего коммерческого использования товара и каким образом покупатель вообще мог узнать о предполагаемом ограничении своих прав;
— дать правовую квалификацию продаже автомобиля юридическим лицом гражданину и ответить, могло ли на этом этапе возникнуть потребительское отношение;
— только после этого определить значение прежнего коммерческого использования автомобиля;
— при положительном ответе на вопрос о потребительском статусе оценить существенный недостаток, сроки ремонта и превышение 30-дневного периода невозможности использования.
Такой алгоритм не предрешает итог. Он лишь не позволяет заменить анализ правового отношения историей вещи. Именно этого методического фильтра в определении № 9-КГ26-6-К1 не хватило.
14. Практический риск: ящик Пандоры для продавца
У рассматриваемого определения есть ещё одно последствие, которое выглядит уже не просто теоретической ошибкой толкования закона, а вполне практической инструкцией для недобросовестного бизнеса.
Если последовательно применять предложенную Верховным Судом конструкцию, возникает удивительно простой способ вывести товар из-под действия законодательства о защите прав потребителей.
Причём здесь невольно вспоминается и совсем недавняя история самого Закона о защите прав потребителей. В декабре 2025 года Государственная Дума в предельно сжатые сроки приняла поправки, которыми с 1 февраля 2026 года были заметно смягчены отдельные последствия нарушения прав потребителя — в частности, изменены правила о потребительском штрафе и неустойке (Федеральный закон от 28.12.2025 № 500-ФЗ). Сам по себе этот законодательный манёвр уже выглядел как весьма существенный шаг в сторону продавца. Но рассматриваемое определение показывает, что судебное толкование при известной изобретательности способно пойти ещё дальше: законодатель хотя бы изменяет текст закона, а суду, оказывается, иногда достаточно обнаружить в уже существующем тексте условие, которого законодатель туда вообще не помещал.
Допустим, продавец автомобилей включает в цепочку оборота промежуточное юридическое лицо. Чем это лицо занимается профессионально — совершенно неважно. Пусть торгует канцелярскими товарами, оказывает клининговые услуги или выращивает рассаду. Главное, чтобы профессиональной торговлей автомобилями оно не занималось. Автомобиль некоторое время оформляется на это юридическое лицо, после чего продаётся гражданину.
И вот здесь, если буквально следовать логике определения № 9-КГ26-6-К1, начинает происходить почти юридическая магия.
Автомобиль остаётся тем же автомобилем. Производитель остаётся тем же. Гарантия продолжает течь. Производственный недостаток никуда не исчезает. Гражданин приобретает машину для личного пользования. Но где-то в глубине истории переходов права собственности обнаруживается юридическое лицо, которое когда-то использовало автомобиль не для личных нужд.
И этого, по логике рассматриваемого определения, оказывается достаточно, чтобы потребительские права последующего владельца начали испаряться.
Для недобросовестного продавца схема почти идеальная. Покупатель, приобретая автомобиль, как правило, не проводит историко-правовую археологическую экспертизу всей цепочки собственников. Он проверяет автомобиль, документы, ограничения, залоги, регистрацию. Вряд ли разумный покупатель предполагает, что одновременно обязан выяснять основной вид деятельности каждого юридического лица, когда-либо владевшего машиной, чтобы установить, не утратила ли она где-нибудь по дороге свои потребительские свойства.
До рассматриваемого определения такая мысль выглядела бы довольно экзотично: Закон о защите прав потребителей определяет потребителя через самого гражданина и цель использования товара, а не через биографию вещи.
Но теперь появляется весьма занимательная конструкция: юридический режим автомобиля предлагается определять едва ли не генеалогическим методом.
Необходимо выяснить, кем был его дедушка, чем занималась бабушка и не числилось ли среди прадедов какое-нибудь ООО, которое использовало автомобиль для служебных поездок.
Если числилось — поздравляем: гарантия вроде бы ещё действует, недостаток производственный, автомобиль находится у гражданина и используется им исключительно для личных целей, но потребитель почему-то уже не совсем потребитель.
Особую пикантность ситуации придаёт то, что Закон такого превращения нигде не предусматривает.
Законодатель не написал, что товар, однажды использованный предпринимателем, навсегда получает несмываемую метку «непотребительский». Не написал он и того, что последующий покупатель-гражданин обязан наследовать правовой статус прежнего собственника вместе с автомобилем.
Эти дополнительные условия возникают уже непосредственно в судебном толковании.
В результате вместо применения нормы закона появляется новая норма, которой в законе нет.
Именно поэтому определение потенциально опасно не только для конкретного владельца автомобиля. Оно создаёт вполне воспроизводимую модель обхода потребительских гарантий.
Если подобный подход закрепится, достаточно будет создать в истории товара промежуточный коммерческий этап — и затем ссылаться на него как на своеобразную правовую прививку от Закона о защите прав потребителей.
Получается довольно любопытный результат. Законодатель десятилетиями создавал систему повышенной защиты слабой стороны договора. Затем в декабре 2025 года сам же начал довольно энергично эту систему подрезать, смягчая ответственность продавцов. Но судебная мысль, похоже, решила не отставать и даже несколько обогнать законодателя: одна удачно размещённая в цепочке сделок фирма, торгующая условными степлерами, теперь потенциально способна сделать то, чего законодатель прямо в Законе так и не написал, — лишить последующего гражданина потребительского статуса в отношении всё ещё гарантийного товара.
Здесь трудно удержаться от модного нынче сравнения с искусственным интеллектом. Про ИИ принято говорить, что иногда он «галлюцинирует» — уверенно создаёт правило или факт, которого в действительности не существует.
Однако, как показывает рассматриваемое определение, способность к нормативным галлюцинациям вовсе не является исключительной особенностью нейросетей.
Иногда с этой задачей вполне успешно справляется и коллегиальный человеческий интеллект.
Только разница состоит в последствиях.
Ошибка нейросети обычно заканчивается исправлением текста.
Ошибка этой судебной коллегии Верховного Суда превращается в судебный акт, на который затем начинают ссылаться нижестоящие суды, ответчики и их представители.
И вот тогда юридическая галлюцинация получает все шансы превратиться уже в судебную практику.
15. Вывод
Определение Верховного Суда РФ от 23 июня 2026 г. № 9-КГ26-6-К1 поднимает реальную проблему пределов прав последующего владельца вещи, но разрешает её посредством конструкции, которая не только расходится с прежней практикой, но и входит в прямое противоречие с текстом Закона РФ «О защите прав потребителей».
Главная ошибка определения — в разнонаправленном толковании одного и того же закона.
С одной стороны, Верховный Суд расширил нормативную конструкцию, введя дополнительный критерий «профессионального продавца» конкретного вида товара.
С другой — сузил установленное законом понятие потребителя, поставив права нынешнего гражданина в зависимость от коммерческого прошлого вещи и статуса прежних владельцев.
Здесь гарантия фактически превращается из действующего обязательства в элемент защиты, полнота которой зависит от неизвестной покупателю истории товара.
В результате вместо анализа цели приобретения и использования автомобиля конкретного гражданина, действующей гарантии и предусмотренных законом информационных обязанностей решающее значение получила «биография товара».
При этом Суд не объяснил, кто обязан заранее раскрыть покупателю обстоятельства этой биографии и каким образом гражданин должен узнать, что приобретаемый им гарантийный товар, по будущей оценке суда, может оказаться лишён обычной потребительской защиты.
Парадокс дела заключается в том, что Судебная коллегия процитировала правильные нормы, но между нормой и итоговым выводом вставила сразу несколько дополнительных условий, которых законодатель не установил. Для судебного акта высшей инстанции это особенно опасно: такое толкование способно превратить отсутствующее в законе исключение в практический механизм обхода гарантий и потребительской защиты.
Источники и нормативные материалы
- Определение Верховного Суда РФ от 23.06.2026 № 9-КГ26-6-К1 — открыть источник
- Карточка дела № 9-КГ26-6-К1 на сайте Верховного Суда РФ — открыть источник
- Закон РФ от 07.02.1992 № 2300-1 «О защите прав потребителей» — открыть источник
- Статья 18 Закона РФ «О защите прав потребителей» — открыть источник
- Статья 5 Закона РФ «О защите прав потребителей» — открыть источник
- Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 28.06.2012 № 17 — открыть источник
- Решение Кстовского городского суда Нижегородской области по делу № 2-443/2025 — открыть источник
- Определение Первого кассационного суда общей юрисдикции от 29.10.2025 № 88-21367/2025 — открыть источник
- Федеральный закон от 28.12.2025 № 500-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» — https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_523016/
- Статьи 8 и 10 Закона РФ «О защите прав потребителей» — официальный текст в составе Закона РФ от 07.02.1992 № 2300-1.
- Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2017), утверждён Президиумом Верховного Суда РФ 26.04.2017.
